«Опять Онегин стал на пути моем…». Новая постановка оперы Чайковского в Большом театре. Субъективные заметки культуролога.

Великая классика живет во все времена, и каждое время читает ее по-своему. Именно в многозначности, в способности вызывать интерес к себе и кроется секрет тех произведений, которые преодолевают границы времени и пространства. «Евгений Онегин», и роман в стихах Пушкина, и «лирические сцены» Чайковского безусловно принадлежит к таким произведениям. К «Онегину» вновь и вновь возвращаются на разных сценах мира, опера нашла свое воплощение в многочисленных и разнохарактерных постановках. Новая версия «Онегина» на сцене Большого театра вызвала бурную реакцию у критиков, причем самым заметном «новшеством», подвергшемся всеобщему осуждению и осмеянию, стало присутствие на сцене символов «пейзанского» быта – гусей, коз и кур, что отразилось и в названиях рецензий («Ну, за гусей!..», «Медведь на качелях» и др.)Казалось бы, все уже сказано, вердикт режиссеру и художнику вынесен. Тем не менее, я позволю себе поделиться мыслями и впечатлениями от этого спектакля. Этому есть несколько причин. Прежде всего, я знаю разные постановки этой оперы (хотя моя любимая опера Чайковского с детства и навсегда – «Пиковая дама»), в разных театрах, в разных записях. Я обратилась к проблеме видения оперы и ее героев «извне» в своей работе «Русская классика глазами Другого: «Евгений Онегин в британской интерпретации»  и не раз представляла эту тему на различных конференциях, что всегда вызывало интерес коллег и провоцировало дискуссию. Во-вторых, совсем недавно Дарья Юрьевна Густякова, которую я знаю много лет и внимательно слежу за ее исследованиями в области оперного искусства, защитила докторскую диссертацию на тему «РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ РУССКОЙ КЛАССИЧЕСКОЙ ОПЕРЫ В ПРОСТРАНСТВЕ МАССОВОЙ КУЛЬТУРЫ», в которой проведен анализ различных постановок оперы, в частности Д. Чернякова (Большой театр, Москва, 2006), Р. Карсена (Метрополитен-опера, Нью-Йорк, 2007), А. Бреат (Зальцбургский фестиваль, 2007), А. Жагарса (Латвийская Национальная опера, Рига, 2010), С. Херхайма (Нидерландская национальная опера, Амстердам, 2011. На основании анализ современных интерпретаций «Онегина», Дарья Густякова приходит к выводу, что «парадоксальность бытования русской оперной классики в современной культуре связана с тем, что классическое произведение жанра, прежде относимого специалистами и публикой к числу элитарных, претерпевая метаморфозы под воздействием режиссуры, считающей себя постмодернистской, трансформируется в продукт, присутствующий и функционирующий в пространстве массовой культуры». Мне близка эта позиция, поскольку то, что происходит на оперной сцене сегодня, вполне вписывается в правила «культиндустрии», приспосабливаясь ко вкусам публики с разной степенью таланта и «креативности». Позволю себе привести еще одну выдержку из работы Дарьи Густяковой, касающуюся непосредственно новой постановки Большого театра. Опера «Евгений Онегин» популярна в массовой культуре. Одна сторона ее популярности может быть выражена термином «бренд»: опера «Евгений Онегин» в массовом сознании представлена в виде целостного информационно-имиджевого комплекса, содержащего понятия, суждения, ценностные характеристики, представления, ассоциации, чувства, настроения. Вторая сторона популярности оперы связана с действием «режиссерской оперы», зачастую приводящей к иллюстративности, упрощению, демократизации и массовизации (стандартизации и унификации) классического произведения». Режиссер Евгений Арье и художник-постановщик Семен Пастух в полной мере воплотили на сцене все стереотипы масскульта, касающиеся героев и событий романа и оперы, жизни русской аристократии и крестьян, развлечений и любовных переживаний.

В связи с этим возникает вопрос: а можно ли сегодня передать отдаленную от нас эпоху, ее артефакты, переживания, ценности сценическими средствами? Вопрос этот выходит далеко за рамки нового «Онегина», поскольку касается стратегий интерпретации классики в (пост)современном мире. В своей статье «Опера в контексте посткультуры: игры с классикой и конфликт интерпретаций», я высказала свои соображения по этому поводу:

«Постмодернистские тенденции культуры, в которых история предстает как множество фрагментов, в которые авторы играют по своему усмотрению, изменила и понятие истории применительно к опере. Вернее было бы сказать, изменила понятие времени, которое на оперной сцене можно разделить на 3 вида.

  1. Время действия, которое в опере часто условно. Перенос действия в далекие эпохи или экзотические страны дает возможность изображать страсти и эмоции в некоем условном контексте, создающем специфическую оперную эстетику или выражать архетипические модели через мифологические сюжеты.
  2. Время композитора. Когда бы ни происходило время действия оперы, в эпоху современную композитору, в условном или историческом прошлом, его репрезентация будет обусловлена стилистическими особенностями эпохи композитора. Композитор всегда обусловлен своим временем, с каким историческим периодом бы ни соотносил он свой сюжет. Когда мы говорим о «музыке на все времена», все же это и музыка определенной эпохи.
  3. Время зрителя/слушателя. Весьма распространенной практикой в наши дни стало перенесение сюжета в современность, что нередко объясняется стремлением привлечь публику, особенно молодежь в оперу.

В соответствии с этими видами отношения ко времени можно выделить следующие основные стратегии оперных постановок по отношению ко времени, которые мы обозначим как: 1. Модернизация. 2. Универсализация. 3. Воссоздание аутентичности. Эти выделенные мной виды трактовки времени, или «историзма», очень близки к типологии оперной режиссуры, которую предложил известный современный аналитик, критик и исследователь Е.Цодоков в своей статье «Визуализация оперы как музыкального произведения, или Типология оперной режиссуры». Выделенные им возможности прочтения оперы на современной сцене обозначены как натурализм, или тотальный аутентизм, исторический реализм, постмодернистская современная режиссура и музыкально-поэтический символизм. Если говорить о трендах сегодняшнего дня, постмодернистская игра соседствует с возрождением исторической «подлинности», которая, во многом, стала реакцией на тотальный хаос постмодернистской «постистории». То, что мы увидели на сцене Большого театра в эти дни, ни в коей мере не является попыткой воссоздать «аутентичную» атмосферу времен Пушкина или Чайковского. Она предлагает нам представления об этих эпохах в массовом сознании, которое представляет собой калейдоскоп образов, почерпнутых из медиакультуры и густо замешанных на артефактах туриндустрии. Отсюда и гуси с козами, и медведь. Если первые символизируют естественность деревенской жизни, в которой и происходят первые сцены оперы, то медведь – это уже из области архетипичного. Принимая лубочный характер первых сцен как возможную интерпретацию представлений массового сознания, мне сложно оправдать присутствие Онегина с головой медведя на протяжении всей сцены письма Татьяны. Видимо, режиссер руководствовался стремлением включить образы сна Татьяны в сценическое действо, но вряд ли присутствие этого монструозного существа, кружащего по сцене в странном танце, украшает эту сцену, гениальную в своей лиричности, в постепенном раскрытии чувства любви, охватившего впервые юную девушку, которая только в полном одиночестве признается своему герою в охватившем ее чувстве.

Бродящий по сцене зооморфизированный Онегин, на мой взгляд, лишает всю сцену, столь важную для оперы, всей прелести и значимости, превращая ее не то в психоделический кошмар, не то в извращенное выражение страсти, заставляющее вспомнить «Локиса» П.Мериме. Впрочем, такая «интерпретативная дислексия» по отношению к первоисточнику единична, поскольку все остальные приемы постановщиков вполне прозрачны и по-своему оправданы. Так, визуальный контраст яркого мира сельской жизни и черно-белой графики аристократического Петербурга вполне логичен с точки зрения создания двух разных миров, противоположных по своим жизненным установкам – искренность первого мира не может существовать во втором, отсюда обреченность счастья, которое «было так возможно». Позволю здесь высказаться в защиту постановки Е.Арье с точки зрения ее «искажения» шедевра Чайковского  — восприятие музыкальных шедевров прошлого происходит в контексте совершенно других эстетических ценностей и представлений, нежели тех, которые доминировали в период создания оперы, представлений, сформированных в эпоху массового производства и тиражирования культурных продуктов. В этой связи неизбежно возникает тема творчества в условиях постулируемой «посткультурой» исчерпанности культуры, а также тема саморефлексии художника, который в условиях избыточного культурного производства неизбежно задается вопросом о границах и возможностях интерпретации. Очень часто мы видим, что постановщики вообще не обращают внимания ни на партитуру. Ни на либретто, произвольно «накладывая» на них свои идеи, которые, по их мнению, актуальны и интересны. Никого не удивляет на оперной сцене ни групповой секс, ни гей-парады, ни расчлененка, ни инопланетяне, ни танки, ни мотоциклы, не имеющие никакого тношения к действию. И вот наша ко всему привыкшая критика возмутилась по поводу безвинных гусей и коз, которы всего лишь, подобно картинкам на рекламе молочных продуктов, отсылают нас к экологической чистоте и сельской простоте, на фоне которых возникает первое наивное чувство «бедной Тани».  Создатели нового «Онегина» выбрали путь следования за партитурой и либретто, подкрепляя музыкальный материал набором расхожих представлений и надписями на занавесе перед каждой сценой. Стоит ли возмущаться? А многие ли помнят роман Пушкина или либретто оперы Чайковского? Давайте не будем идеалистами, ведь современный оперный театр стремится привлечь массовую аудиторию, а знатоки-эстеты не могут дать кассовых сборов. Так что лучше этой массовой публике, о которой мечтает каждый оперный театр, разъяснить, что к чему, дать возможность насладиться происходящим на сцене, а не лихорадочно читать содержание на бегущей строке.

Я не пишу об исполнителях и музыкальной стороне спектакля, она вполне адекватна, и об этом много сказано в многочисленных рецензиях. Не могу сказать, что испытала восторг от увиденного (и даже услышанного) – я человек избалованный в плане оперы, в Большой ходила с детства и много кого слышала из великих. После реставрации была лишь всего пару раз, поскольку (уж простите мне снобизм) чувствую, что старая аура ушла. Но этот спектакль заставил меня вновь задуматься о том, что происходит с классикой в наши дни. Евгений Цодоков, с которым мы написали несколько диалогов под названием «Парадокс об опере», пишет: «Явление, утратившее свои основные свойства, перестает существовать или переходит в другое состояние. В любом случае – того, прежнего, уже нет! Художественный мир в этом смысле ничем не отличается от мира природы. Именно это и произошло в наши дни с оперой, быть может, самым оригинальным, несравненным цветком европейской художественной культуры Нового времени. Можно сказать и по-другому, перефразируя знаменитые слова Осипа Мандельштама – опера в ее классическом понимании перестала быть «насущной необходимостью и  организованной формой европейского искусства».  Что же происходит сегодня? Если прежняя опера уже не существует в ее традиционном понимании, происходит ли возникновение новой формы культуры? Вот какие мысли вызвал у меня «Евгений Онегин», поставленный в Большом театре, сохраняющим свою красоту и величие, несмотря на все постмодернистские игры и эксперименты, а великая музыка Чайковского живет и будет жить  — ведь это музыка на все времена.

Е.Шапинская.

Who is orfeiadmin

Вы должны обновитьРедактировать Ваш профиль

15 comments

  1. Кошелева Анна Владимировна (КСКАиСК) Reply →

    Дорогая Екатерина Николаевна!
    Увидела оперу Вашими глазами. С вами полностью согласна. Как всегда рецензия и комментарии интересны и познавательны.

  2. Ирина Каракозова Reply →

    Блестяще! Опера в контексте времени, постмодернизм в режиссуре и парадоксальное сближение жанра элитарного с масскультом-размышление культуролога,тем более ценны, что они «сглаживают» позиции неприятия и приятия спорной постановки. То, что,называется:все точки над «И» расставлены. Спасибо огромное, уважаемая Екатерина Николаевна!

  3. Дмитрий Reply →

    Весьма интересно и своевременно! Большое спасибо уважаемому автору. Ирина Каракозова,давая ссылку на этот превосходнейший материал,на странице в ФБ, вспомнила закон Тойнби. Честно, подзабыл его,хотя вроде учил на философии.Освежил сейчас и что же…Видимо это одновременно и вызов и ответ-я о постановке Большого. Однако ж соглашусь с ав тором-она все же вполне приемлема-не сотрясает основ. )))И на том спасибо постановщикам!
    А администрации альманаха отдельное спасибо за оперативность и быстроту реакции. Успехов!

  4. Елена Reply →

    Ой. спасибо! А то привязались все к гусям…Теперь все понятно стало. спасибо, Е.Н.Шапинская!

  5. Елена Reply →

    Огромное спасибо за «заметки», Екатерина Николаевна! А «Мирам Орфея» — отдельное за публикацию. Как всегда — интересно, глубоко, с неожиданными сюжетными поворотами. Теперь захотелось ещё и перечитать бессмертный роман.

  6. Olga Reply →

    Прекрасный,вдумчивый анализ и оптимистичное завершение раздумий о современной опере,дающее надежду на то,что опера-это на все времена.

  7. Ирина Каракозова Reply →

    Дмитрий,да оно так и есть-в вызове уже заложен ответ. Еще раз спасибо дорогой Екатерине Николаевне за размышления, которые даоеко выходят за рамки просто размышлений.

  8. Просто Маша. Reply →

    Хотелось бы сходить-там на премьере мой любимый Головатенко пел и великолепнейший красавец во всех отношениях Неклюдов…Но цены космические…Это даже не для диеты-а посмотреть и умереть.Не от восторга, а от голода))))

  9. Татьяна Reply →

    Как это бывает в театрально-музыкальных «субъективных заметках» Екатерины Шапинской, субъективность — это,на самом деле, наличие личного опыта и личного взгляда, а «заметки» — это, как было в добрые старые театральные времена, живой и оперативный отклик, а не долго отлеживавшиеся формулировки. Что же до смысла, то автор сказала (кстати, и спасибо за это, — солидаризовавшись с моей коллегой, автором докторской диссертации об опере в массовой культуре, Д. Густяковой) главное: с музыкой, как ни старайся, сделать ничего нельзя, а вот визуальность, отчасти переакцентирующая сюжетные линии, — каждый раз подвергается… скажем мягко: трансформациям. И потому беглая и в общем-то совершенно незлая реплика о зооморфном Онегине — это искреннее и концентрированное признание автора в отношении эстетической и этической составляющих спектакля. Вот ведь и не сказано ничего обидного, а — обидно… За классику, естественно!

  10. Анна Reply →

    спасибо огромное Д-ру Екатерине Шапинской! Все расставлено по местам. А то, на самом деле, пишут про коз и гусей с медведем, а почему ТАк и чем Обусловлено такое прочтение…еще раз благодарность!
    отдельная признательность за альманах-этот чудо островок настоящей культуры! Здоровья и успеха всем-авторам и сотрудникам!

  11. Дарья Reply →

    Хочется думать, что даже в пространстве посткультуры и в горизонте нонклассики, невзирая на самые экстремальные постмодернистские эксперименты и на самую тривиальную масскультовскую трактовку, оперный жанр будет существовать в сфере художественной культуры. Пока есть авторский текст, пока есть те, кто готов вникать и понимать его. «Пока не меркнет свет» классики. «Пока горит свеча» мысли тех, кто любит эту самую демократичную форму музыкальной классики — оперу.
    Огромная благодарность автору — глубокоуважаемой Екатерине Николаевне Шапинской — за интеллектуальную тонкость анализа, за интеллигентность эмоций и оценок.

  12. Олег Reply →

    Оперный жанр будет,но,видимо тенденцй,о которых говорит автор,неизбежны.Что абсолютно скверно-заоблачные цены билетов!За статью благодарность!

  13. Екатерина Reply →

    Спасибо большое за комментарии к моей публикации здесь и на фейсбуке! Я рада, что возникла дискуссия, которая помогла мне уяснить, что же меня так заинтересовало в этом спектакле — это же яркий пример симулякра, со всеми его характристиками, которые подробно описаны Ж.Бодрийяром в его книге «Симуляция и симулякры».. А кроме того, это пример «двойного кодирования», когда «подготвленная» и «неподготовленная» публика по-разному «читает текст». Как это было позапрошлым летом в Москве — кому «цитирование» Арчимбольдо, кому — смешной фруктовый человек! 😃 В общем, репрезентативный посткультурный текст, который я приобщу к моему курсу по постмодернизму!

  14. Vera Dubishanon Reply →

    Благодарность за блестящюю статью, уважаемая Екатерина Шапинская! Это действительно simulacre в том значении, которое ему придавали Батай и Бодрийяр.Это талантливо!

Добавить комментарий

Your email address will not be published. Required fields are marked *

BACK